Арка из снежинок и трафарет лошади

арка из снежинок и трафарет лошади
Сердюк остановился, чтобы перевести дух, и нырнул под навес остановки. Все было бы ничего, но зек, потеряв равновесие, начал искать правой рукой, щедро выпачканной в блевотине, а то чем и похуже, точку опоры. И нашел ее на солдатской груди. Сержант распахнул дверь перед многострадальным Бражником и в ту же секунду залетел в купе. Полицейский несколько раз выстрелил в замок, но он не поддался.


Расклеив ссохшиеся от крови губы, охранник простонал: – Который час? – Ты глухой, падла! – зек-истерик ударил его в лицо ногой. – Когда остановка следующая? – Около семи утра должны быть в Красноярске… – Потом? – Потом Тайшет. – Этап в Тайшетлаг или дальше? – Точно не знаю. Все это понятно; у них подрастают дети; денег не хватает; на то, что мне платят, жить я не смогу, буду искать что-то еще. Н. Т. обещал, что помогать будет, пока что, но объяснить одной экономией никак не получается. Патом тот же голос отозвался вновь, но уже не так уверенно: – Твои бойцы вгретые. Заточка вошла сверху вниз, рассекая шейный позвонок и пробивая глотку.

Если б ты видел, сколько их там в залив каждый день ходит, а скольких ловят!.. Борис не понимал, о чем речь. Когда в коридорном проеме возникал «вертухай», «стрема» тихонько покашливал. Карикатурный человек! О чем тут писать? О чем? Сможете? – Смогу, но все-таки было бы лучше прочитать… Драматург вздыхал, охал, мял лицо, прохаживался, держась за спину, попросил прийти к нему в редакцию. – Завтра, – сказал он, – только не позже пяти. Прощаться с ним, кроме Евгения Петровича, который был в отъезде, было некому. Попросил хранить. – Мне с ними в одной комнате тяжело. – Понимаю, – вздохнул дядя, убрал в шкафчик под ключ.

Похожие записи:

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.